Музейные реликвии Великой Отечественной в Конаковском краеведческом музее

Брезентовая пулемётная лента времён ВОВ

В архиве Конаковского краеведческого музея имеется машинописная рукопись  «В бою 185-я стрелковая. Боевой путь 185-й стрелковой Панкратовско-Пражской ордена Суворова II-й степени дивизии», принадлежащая перу профессора истории Василия Сергеевича Флерова. В Великую Отечественную он был пулеметчиком 2- го батальона 1319-го полка 185-й стрелковой дивизии 30-й армии, оборонявшей в октябре — декабре 1941 г.  наш город. Это был тот самый полк, где служил и в составе которого воевал и погиб под деревней Рябинки человек, которого мы все чтим и которого увековечили в городской топонимике, дав его имя одной из улиц – Вячеслав Васильковский.

Увесистый 478-ми страничный «кирпич» подписан самим автором с указанием даты -1989 г. Флёров приезжал в наш город год в 1985-м, в 40-летия Победы, праздновавшийся особенно широко. В Конаково съехались на встречу ветераны 185-й дивизии. Василий Сергеевич привез с собой и подарил Конаковскому краеведческому музею 38-страничную рукопись. В ней рассказывалось о событиях, произошедших в 1941 г. на территории Калининской области и Конаковского района. Позже профессор прислал более развернутую историю дивизии, в составе которой воевал: начиная от рождения 185-й в 1939 году до 9 мая 1945 года, до дня Победы, который они встретили на подступах к Берлину.

Оба документа бесценны.  В них не только о боях, количестве подбитой боевой технике и тех перемещениях по фронтам, которое совершила славная Панкратовско-Пражская. Василий Флёров рассказывает о житье-бытье рядовых бойцов. Ознакомившись с ними, сложно поверить, что всё, о чём он рассказывает, является правдой. Я имею в виду не ужасы войны: это как раз не тайна. Но сведения о жизни наших бойцов между боями, о том, как они были вооружены, чем воевали, как питались и во что были одеты, воспринимаются тяжело.

Совершенно немыслимым показался мне рассказ о буднях пулемётчиков, которые вынуждены были в перерывах между боями сушить… брезентовые (или холщовые) пулемётные ленты. Чуть разбухнув от влаги, они застревали в пулемётном механизме и орудие внезапно замолкало. То же самое происходило, если лента замерзала и покрывалась инеем. Флёров описывает, как они с ними намучились. Иногда сушить такие ленты приходилось над открытым огнём: условия на войне не выбирали. Боеприпасы были предметом постоянной озабоченности пулемётчиков и отнимали немало времени и сил, ведь нельзя было развесить их над огнем и уснуть. Несколько дней назад, фотографируя музейные экспонаты для каталога, я нашла именно такую брезентовую пулемётную ленту. Бесценный экспонат!

У гитлеровцев в то время пулемётные ленты были уже сальные. Чуть позже стальными стали и боеприпасы советских пулеметчиков. В экспозиции музея есть и винтовка Мосина – основное вооружение бойцов Красной армии первого года войны. Громоздкое оружие снабжено штыком. Считали бойцов не по головам, а по штыкам: «Сколько штыков у тебя в роте осталось?».

Трудности зимнего наступления были огромными. Снежный покров достигал 60-90 см. Зимнее обмундирование выдали некоторым частям лишь в конце ноября. Порой замерзшие бойцы отогреться могли лишь на пожарищах, а порой и этого были лишены. Разводить костры не всегда разрешали, чтобы не нарушать маскировку. Флеров вспоминает, как он был рад, когда ему удалось найти в захваченном немецком блиндаже плащ–палатку.

Более всего от холода страдали представители северных народностей. Зябко кутаясь в шинели, они смущённо объясняли: греет мясо, а от сухарей тепла нет. Питались бойцы чаще всего плохо, неделями сидели на сухарях и воде. В журналах боевых действий есть записи: « нет ни хлеба, ни соли, кончается рожь и картофель», «у нас нет снарядов, нет продовольствия, уже более 15 дней не видели хлеба, питаемся кониной». Было зафиксировано 109 случаев смерти от голода. Люди грызли кору, заедали её снегом и начали опухать от голода. Боеприпасы и продовольствии сбрасываемые с самолётов, не могли восполнить необходимый минимум. К тому же ветер часто относил грузы на территорию противника.

В воспоминаниях рассказывается о том, что несмотря на трудности, боевой дух советских солдат сохранялся. Как талантливые военачальники проявили себя командарм Д.Д. Лелюшенко и комдив К.В. Виндушев. Василий Сергеевич вспоминает и о командире 1319-го полка майоре Д.В.Казаке. Командир постоянно был на передовой, перемещался по линии фронта на коне, одетый в кавказскую бурку, совсем как в гражданскую. Но и рядовые бойцы проявляли героизм, стойкость  и боевую смекалку.

По инициативе майора П.С. Лебедева счетверённая зенитно-ракетная установка была смонтирована на сани, так как машина не могла пройти по бездорожью и глубокому снегу. Вскоре во всех подразделениях появились такие санные установки, прозванные бойцами «малыми катюшами». Они  сыграли большую роль в отражении вражеских атак. В 1319  полку такую установку смонтировал лейтенант Иван Барменков. При отражении атаки врага, он внезапно открыл огонь, и немцы в панике отступили, понеся большие потери. Отважный командир был награждён орденом Красного знамени.

Он, конечно, рассказывает о подвигах В. Васильковского, Н.Бочарова, а также о сотнях других героев. Традиция, положенная Бочаровым разить врага его же орудием, была поддержана другими. Минометчик 1319 полка младший сержант Плеханов, бойцы Лесин и Сёмин из захваченного немецкого миномёта выпустили 39 мин по фашистам. Комиссар Мочалов, артиллеристы которого подбили немецкий танк, прорвавшийся на огневые позиции, развернул его башню и выпустил по противнику 40 снарядов.

Немцам казалось, что еще немного, и резервы советских войск иссякнут. Но советские воины, даже отступая, верили, что врагу недолго топтать нашу землю. Флеров пишет о том, что «солдатское радио» разведало о подходе  хорошо укомплектованных кадровых дивизий из Сибири, Дальнего Востока. Военная тайна, конечно, была незыблема, но «информация циркулировала» и оказалась верной.

Артефакты времен ВОВ вызывают сейчас волнение и гордость за наш народ. Проводя мероприятия, посвященные войне, сотрудники музея показывают их посетителям.

Научный сотрудник Конаковского краеведческого музея Ирина Вдовенко