Как будто это было вчера

 

 

Я взводом командовал в эту войну

Я не был героем и не был в плену

Чужих обещаний, пустой болтовни-

Другие там ценности, вот же они:

Честность и храбрость, последний рожок,

Поделенный надвое хлеба кусок,

Улыбки друзей, уцелевших в бою.

Мне выше награды не нужно –Адью!

 

28 лет прошло со дня вывода ограниченного контингента Советских войск из Афганистана. Новые военные конфликты, революции, слом государственного строя, исчезновение огромной страны и , наконец, две Чеченские войны, плотным слоем исторической пыли заслоняют правду о той, Афганской войне, длившейся без малого 10 лет. У генералов, сделавших на ней карьеру, политиков – она одна, у журналистов, приезжавших за материалом «о том, как наш солдат помогает сажать деревья и строить социализм братскому народу» — другая. Правда, которую знают солдаты и младшие офицеры, на плечах которых и была вынесена вся тяжесть войны, так и не может прорваться к людям.

Заканчивая Ленинградское артиллерийское училище,  в 1983 году, зная, что за вольнодумство нас в Германию или Чехословакию не пошлют, мы с друзьями написали рапорты для прохождения дальнейшей службы в Афганистане. Четыре месяца нас держали в дивизии резерва под Ташкентом, гоняли по командировкам – готовить молодых солдат (2 месяца и в самолет, через границу). Служил посреди Каракумской пустыни, готовил минометчиков – учил для себя, гонял до «седьмого» пота, хотя патронов давали по 6 штук на солдата и 3 мины на расчет на боевых стрельбах.. 37 человек во взводе – из них: 22 солдата из неполных семей (нет одного из родителей), всего трое – дети инженеров и служащих, остальные – из рабочих и крестьян. За время подготовки 60% ребят переболели гепатитом. Реабилитироваться после болезни всех отправили «через речку». В декабре 1983 года, в Панджерском ущелье, наши войска понесли большие потери и нас, 20 молодых лейтенантов резервного полка отправили на покрытие некомплекта. Нам так хотелось скорее  попасть на войну, мы радовались, как первоклашки пятерке.

Через три дня после моего приезда в Афганистан, нашему батальону приказали сменить подразделение спецназа, на входе в Панджерское ущелье. Душманы присматривались к нам ровно неделю и как только ушла последняя боевая машина спецназа, они взялись обстреливать нас днем и ночью. Ключом к обороне батальона была гора, высотой 134 метра и именно туда, с десятью бойцами, минометом, тремя пулеметами, радиостанцией и поставленной задачей- «быть глазами батальона», послали меня. Начальник артиллерии полка за два часа научил меня корректировать огонь всех огневых подразделений, вгрызавшихся в землю в предгорьях Чарикарской долины. «Забудь училище, здесь война, снарядов не жалеть, жизнь солдата дороже» — такими были его напутственные слова. Так я стал артиллерийским корректировщиком и уже через три дня, ни один выстрел в сторону батальона не оставался безнаказанным. Был пристрелян каждый кишлак в радиусе5 километров. Через три месяца в батальон пришло молодое поколение. Зная,  как плохо готовят бойцов в Союзе, начали спешно обучать специальностям на месте. Например, чтобы не боялись оружия, вели под гору, ставили ящики с патронами и гранатами, и разрешали стрелять «до одури». Тогда было модно, за дисциплинарные поступки или несговорчивость с начальством ссылать офицеров в «ограниченный контингент». Прибыл к нам командовать мотострелковым взводом, грамотный, прямолинейный лейтенант- Алексей куланов. Мы быстро подружились. В часы, когда я спускался с горы, я открывал ему артиллерийские премудрости, а он учил меня пехотным делам. Было со стороны видно, что он стал пользоваться авторитетом у своих солдат.

Прошло две недели. 25 мая 1984 года, под моей горой, попала в засаду разведрота Баграмсого разведбата. На рассвете душманы окружили их в кишлаке, куда разведчики пришли ночью по наводке осведомителя. Им нужно было пройти под огнем, в «зеленке», всего 1100 метров. Огонь был плотным, что происходило внизу – понять было сложно. Наконец, по рации передали, что у них четверо убитых и двое раненных – им нужна помощь. Чтобы отсечь «духов» от кишлака, пришлось класть снаряды впритирку к дувалам, с трех сторон. Мои бойцы бесперебойно «поливали» долину из пулеметов, но толку было не много. Из дивизии, на помощь роте, через два часа пришел весь разведбат, из нашего полка пригнали пять танков, понаехало множество разного начальства. Все вокруг бурлило, но реально воздействовала на ситуацию только артиллерия. «Духи» крепко  вцепились в добычу и не собирались выпускать разведчиков. Еще через два часа созрело решение. «Элитой» решили не рисковать. Со всего батальона собрали два полувзвода. Один возглавил командир хозвзвода, а другой – лейтенант Куланов. Командир мотострелковой роты сказался больным (простудился), до замены ему оставался всего месяц из долгих 24-х, орден у него уже был, дома ждала жена, он не хотел рисковать. Он стоял рядом со мной и в бинокль наблюдал, как его подчиненные входят в «зеленку». Двумя колоннами, по одному, они пошли, чтобы вырубить коридор, шириной в 200 метров, по которому могла бы уйти разведка. Первым перепрыгнул арык и навсегда исчез из вида Леша, за ним шли пулеметчик Витя Бондаренко, всего 15 человек в каждой колонне. Мы перенесли огонь вглубь, чтобы не зацепить своих. Вся бесполезная железная армада стояла за скалой, в ожидании результата от действий наших бойцов. Сначала все шло как по маслу, и вдруг, раздалось несколько хлопков, затем по земле загулял шквальный огонь, похоже наши наткнулись на «духов». Помочь мы были не в силах, приходилось лишь догадываться, что там происходит. Велели прекратить огонь. Стволы были раскалены до предела, люди обливались потом, но все понимали, что самое страшное и важное сейчас происходит внизу. Вскоре, сквозь зелень деревьев, стали пробиваться сигнальные дымы, это выходила по коридору разведрота. Прильнув к окулярам, все считали носилки, с убитыми и раненными. Стрельба под горой не утихала, у ротного дрожали руки, на его глазах, выполняя приказ до конца, отчаянно отбиваясь, выручая своих боевых товарищей, погибала его рота. Со стороны солнца, на бреющем полете к кишлаку, приближались вертушки. Наша работа на сегодня была закончена. Мощный удар с воздуха, сравнял с землей остатки кишлака, похоронив под его стенами уцелевших «духов». Я спустился с горы и побежал к носилкам. В это время из «зеленки» вышли последние бойцы нашего батальона. На носилках они несли Алексея. Злые, плачущие от обиды пацаны, рассказали, как напоролись на «духов», сразу ранило пулеметчика Витю, все залегли, а взводный полез его вытаскивать и получил пулю в голову. Поливая все свинцом, сами вырвались после того, как мимо прошли разведчики. Много смертей мне довелось повидать потом, но эта была первая – ставшего за короткое время близким другом.

Из двадцати лейтенантов нашего резервного полка погибли двое, тяжело ранены семь, легко ранены- пять человек. Только за лето 1985 года, батальон потерял 23 человека убитыми, но это будет потом….

16 лет назад я был в Вологде, у матери Алексея Куланова….Эта скромная женщина живет тяжело, в однокомнатной хрущевке, на нищенскую пенсию. Все стены ее комнаты увешаны фотографиями ее сына, его наградами и грамотами. Она до сих пор не верит, что его нет и в редкий выходной не бывает на его погосте. Смыслом ее жизни является помощь те, кто в ней нуждается больше, чем она.

В этот памятный день, примите низкий поклон, матери и отцы, не дождавшиеся своих сыновей с афганской и чеченской войн.

 

И.Н. Гордиенко